Бесплатный хостинг

Поэты
Аврутин Анатолий
Белянин Андрей
Боброва Юлия
Бондаренко Жанна
Буравкин Геннадий
Виноградова Мария
Вольский Сергей
Гумилёв Николай
Есенин Сергей
Жукович Василь
Климович Игорь
Козлова Ирина
Мазаник Александр
Медведский Эдуард
Мельник Александр
Морозов Юрий
Нежевец Алексей
Письменков Алесь
Подлесная Ольга
Полеес Елизавета
Поликанина Валентина
Пушкин Александр
Рубцов Николай
Скоренко Тим
Солобай Андрей
Солобай Сергей
Сологуб Фёдор
Ступинский Владимир
Чуприна Оксана
Шнюкова Анна
Ягодинцева Нина
Янищиц Евгения

 

На этой странице
Солобай Андрей
Вечная скрипка
Журавли
Мой Бог
Песня для тебя
Песня про беременных мужчин
Университету

Солобай Сергей
Предпасхальная антирекламная

Ступинский Владимир
Бездомность брошенной души
Вагонное детство
Не провинция
Ноябрь
Я знаю, мы встретимся
Я люблю Вас

 

СОЛОБАЙ Андрей Петрович (род.1960), минский поэт. По образованию инженер-программист. Родился в г.Клинцы Брянской области. После школы поступил на механико-математический факультет Белгосуниверситета им.В.И.Ленина в Минске, который окончил в 1983 году. Живёт и работает в Минске. Издал сборник стихотворений «На языке сердца». Стихи Андрея Солобая отличаются прекрасным чувством юмора, духовностью и любовью ко всему, что встречается в их строках.
Вечная скрипка
Вечная скрипка звучит в тишине.
Слушаю, будто впервые.
Этой мелодии чудятся мне
Прикосновения живые.
    Как без ошибки находит она
    К сердцу прямую дорогу?
    Слушай, душа! Ну, кому ты должна:
    Музыке, Мастеру, Богу?

Ты береги, если можешь сберечь,
Светлые эти мгновенья.
Музыка все же сильнее, чем речь,
Если хватает уменья.
    Как же талантлива эта рука,
    Что замирает, взлетая!
    Крылья, наверное, есть у смычка,
    Ну а струна — золотая!

И превращаются струны мои
В этой струны продолженье.
И удивленно молчат соловьи,
Слыша свое пораженье.
    Вечная скрипка, играй и зови,
    Трогай сердца осторожно…
    Если звучит эта песня любви,
    Значит, и жить еще можно.
Песня для тебя
Я сегодня опять для тебя 
     эту песню пою,
Потому что она так созвучна 
     с мотивом душевным.
В ней простые слова, 
     что любовь не скрывают мою,
А душевный мотив 
     собирает их в песню волшебно.

В ней горланит апрель 
     только наши с тобой имена,
А дорога весны 
     ни конца не имеет, ни края.
И не верится нам в то, 
     что жизнь будет только одна,
И так хочется знать, 
     что за нею наступит вторая.

Я сегодня опять для тебя 
     эту песню пою,
Потому что не петь не могу, 
     хоть и голоса нету.
Пусть легко ветерок 
     поцелует улыбку твою
И на крыльях своих 
     принесет тебе песенку эту.

В ней колдует листва 
     и осеннее солнце горит,
И легко на душе 
     от сияния и листопада.
И не хочется знать, 
     что еще впереди январи,
Ведь сейчас ты со мной, 
     и другого мне счастья не надо...

Я сегодня опять для тебя 
     эту песню пою...
Песня про беременных мужчин
Такая мода? Новое движенье?
Иль вызов убегающим годам?
Откуда-то мужчины «в положеньи»
Вдруг стали появляться тут и там.

    Теперь их много. В чем сия причина?
    Душа не успокоится,  и вот
    Вы видите: опять идет мужчина
    А впереди несет большой живот.

Такой степенный движется и толстый,
Какою-то загадкой наделен.
Наверное, о будущем потомстве
И днем, и ночью размышляет он...

    Ванюши на сносях, Володи, Жени...
    И в этом даже есть особый шик.
    Привычны жены в данном положеньи,
    А тут гляди: беременный мужик!

Ура! Взята заветная вершина.
Порадуйся теперь, земная дочь!
Природа — мама, наконец, решила
Многострадальной женщине помочь.

    Изменится мужчина! Станет лучше
    Детей любить и женщин понимать.
    Терпение. И скоро он получит
    Почетную звезду «Мужчина — мать»!..

Какой же будет праздник на планете,
Какой парад волнующих картин!
...Но столько мужиков уже в декрете! —
Когда же разродится хоть один?!
Журавли
Осень. Песня невеселая.
Загрустила даль великая.
Над полями и над селами
Журавли плывут, курлыкая.

    В зыбкой дымке цвета серого
    Все летят, едва заметные,
    Покидая страны севера
    И места свои заветные.

Для других недосягаемы,
Как в соседнем измерении,
Не гонимы, не пугаемы —
Хороши в своем парении.

    Ждет их солнечной наградою
    Край тепла и лета длинного.
    Только слух совсем не радует
    Эхо крика журавлиного.

С высоты полета легкого
Голоса звучат печальные.
Как мотив пути далекого,
Как мелодия прощальная...

    Я стою, закинув голову,
    Небо хмурится безликое.
    Над полями грустно-голыми
    Журавли плывут, курлыкая.

В добрый путь, мои хорошие!
В невесомой дымке тающей...
Провожаю завороженно
Треугольник улетающий.

Мой Бог
Я сижу в темноте один,
Свет не хочется зажигать.
Ты ушла. Но прошу: «Приди!
Как сегодня, приди опять».
    Не успел насмотреться я
    На черты, что всего милей,
    Не успела душа моя
    Нашептаться с душой твоей. 

Ты — мой добрый и нежный бог!
Как объятья сумел разжать?
Я б, наверно, полжизни мог
На коленях тебя держать.
    Слушать шепот и сердца стук
    И касаться лицом волос,
    Отвечая нежностью рук
    На застывший в глазах вопрос,

Ощущая твое тепло
И рукой по плечу скользя…
Будь со мною всему назло!
Если можно... Ну, а нельзя — 
    Все равно, я  прошу, любя,
    Не уйди с моего пути!
    Мне похожую на тебя
    На земле уже не найти.

Может,  сон это. А в конце
Все растает, лишь, только тронь? — 
Но горит на моем лице
Поцелуев твоих огонь.
    Появляешься как-то вдруг, 
    Сразу сердце стучит не в лад.
    Ты мне больше, чем просто друг,
    И дороже, чем просто клад.

Вот ушёл. Но тепло в груди, 
Кружат мысли, как во хмелю:
Буду ждать, а ты приходи,
Я ведь очень тебя люблю!
Университету
Память не стирает ничего.
Тем страницам сохраняя верность,
Мне б немного золота того,
Чтобы снова в лучшее поверить.

Как тогда под парусом мечты
Мы пристали к твоему причалу.
Помнишь ли, как с нами стал на ты,
Хоть казался строгим поначалу.

И остался общею судьбой
Наших судеб молодых и разных,
Все, что в жизни связано с тобой,
Все, поверь, случилось ненапрасно.

Ты был первым, университет, 
Пусть меняют вывески и планы,
Все равно ты в мантию одет,
Как и прежде, остаешься главным.

Да, у века новое число,
Для кого-то новый жребий брошен.
Пусть твердят, что было — то прошло,
Но оно не стало просто прошлым.

Посреди вранья и полумер,
Где сдает любой реаниматор,
Ты живешь, ты нужен, универ, 
Юности столица, alma mater.

СОЛОБАЙ Сергей Петрович (род.1960), минский поэт
Предпасхальная антирекламная
Я слов на ветер не бросаю,
Даю совет:
Всегда на пасху запасаю
Я «Blend-a-Med».

     Ещё луна скользит по краю,
     Не рассвело:
     Я всю посуду натираю
     И всё стекло.

Цвет подходящий выбираю,
Блеск навожу,
Я даже пятки натираю
И так хожу.

     Соседи ужасом обьяты:
     — Всё это зря!
     А мне их бурные дебаты
     До фонаря.

Ведь никому ещё не ведом
Закон небес:
Намажьте яйца «Blend-a-Medом»:
Христос воскрес!


СТУПИНСКИЙ Владимир Анатольевич (род.1969), гомельский поэт. Автор 2-х книг стихотворений: «Странной музыки следы» (1996) и «Городское время» (2003), готовится еще один сборник. Автор публикаций стихотворений, прозы и статей в белорусских и российских изданиях и в сети. Ныне — зав. лит.-драм. частью Гомельского молодежного экспериментального театра-студии. Автор нескольких пьес для театра. Кроме писательства и театра занимается дизайном (полиграфия, изредка наружная реклама). Последние несколько лет афиши Молодежного театра — в его авторском исполнении.
Бездомность брошенной души
Бездомность брошенной души
И ветхость клетчатого пледа…
Забиты пули и пыжи,
И ждет надежная карета

У постоялого двора.
В сундук упрятаны бумаги…
В снежки играет детвора
И строит крепости в овраге.

Присыпан белой пылью век —
Безмолвно ожидает смены…
В заледенелых венах рек
Еще неспешны вальсы Вены.

Но ждет карета у крыльца
И строчек будущих дыханье
Едва касается лица:
Любовь, безумье, расставанье,

Отчизна, и опять — Она,
Она и сразу же — Отчизна…
И в ранних сумерках — Луна,
В прощальном взгляде — укоризна.

Карета ждет. Отброшен плед.
Жизнь измеряется на версты.
И ветер заметает след
С таким болезненным упорством.
Не провинция
Не провинция это, 
    дружок, не провинция.
Ну подумаешь, 
    улочки более узкие,
И скамейки изгажены 
    наглыми птицами…
Только в улочках этих 
    припрятана музыка.

Да такая, что впору 
    однажды расплакаться,
И не где-то в подушку — 
    в толпе, как положено —
Не хватает весной 
    витаминов и кальция?
Хрен с ним, с кальцием!.. 
    музыка слышится Божия.

Не провинция это… 
    Разбитое зеркальце,
Загляни и увидишь 
    сквозь сколы и трещины:
Одиночеств планеты 
    размеренно вертятся —
Сиротливые дети, 
    мужчины и женщины.

Одиночеств орбиты 
    и музыка Божия…
Ну, а ты за пивком 
    всё твердишь о провинции.
Снег, разбавленный солью, 
    набухнет под кожею.
… А весной здесь почти что 
    Венеция, в принципе…
Я знаю, мы встретимся...
Я знаю, мы встретимся. Может, случайно — 
В какой-нибудь темной, запыленной чайной.
Покажется встреча знамением свыше,
Века пролетят — мы полет их услышим.
А боли не будет — уже отболело,
Ну, здравствуй, ты скажешь легко и несмело,
Как будто бросая монетку на счастье —
Орел или решка… На тонком запястье
Три обруча будут во мраке светится…
Ты станешь похожа на белую птицу
Из мира другого, из тропиков жарких,
А я покажусь тебе старым и жалким.
Закажем вина, и, как раньше случалось,
Я буду читать тебе. Что мне усталость,
Что беды и зимы, ведь это — подарок —
Улыбка твоя – незаслужен и сладок.
Мы многое вспомним, немногое скажем,
Но нить золотую не склеим, не свяжем,
И я провожу тебя улицей сонной,
И месяц заблудится в ветках у кленов…

Вагонное детство
Всего на мгновенье —
   вагонное детство.
Кусочками сахар
   и нижнее место.
...А поезд качает,
   но — к морю, но к югу,
И в клеточку письма
   к случайному другу.

Вагонное детство,
   вагонная юность.
Она ожидает —
   Земля повернулась!
Всего-то на градус —
   А поезд качает...
Уже не уснется,
   не выпить ли чаю?

Вагонная юность
   на стрелке — направо.
И поезд качает,
   и  августа травы.
Пора расплатиться
   по счету за глупость.
...Вагонное детство,
   вагонная юность.
Ноябрь
Ноябрь. С телефоном, 
    наверно, инсульт — онемел.
Любимая женщина 
    больше походит на сказку
Из книжицы детской, 
    в которой страницы — как мел,
А буквы — как уголь, 
    и ждёшь с нетерпеньем развязку...

Ноябрь. Гололёд. 
    И озябшие тени машин
Слепыми котятами 
    тычутся в тесных проулках.
И к жизни уже не подходят
    ни метр, ни аршин,
И чьи-то шаги за стеной 
    отдаются так гулко.

Ноябрь. Гололёд. 
    Снегопад. И пора бы мне быть
Не мальчиком ветреным, 
    а уважаемым мужем.
Пора завязать со стихами 
    и бросить курить...
Но сей героический подвиг, 
    похоже, не нужен

Уже никому. 
    Ах, ноябрь, гололёд, снегопад...
Бездомные строки теснятся 
    за дверью гурьбою.
И я закрываю на ключик 
    домашний театр,
И бред гениальный шепчу 
    про Елену и Трою.
Я люблю вас
Я люблю вас. Быть может, последней любовью,
Что все видит и многое, в общем, прощает —
Тот неяркий светильник в моем изголовье,
Чашка стылая с крепко заваренным чаем...

Я люблю вас. Хоть проку от этой любови —
Пара слезок, что белый котенок наплакал.
Вы живете в моем искореженном Слове,
Меж осенней листвы и дождя мелких капель.

Я люблю вас. Я вашими лицами болен,
Прорастаю сквозь рифмы, созвучья и краски
Поездов дальним эхом — забытым паролем
Пред дверями неспешной готической сказки...